Говорят, что телевизор в спальне убивает семьдесят процентов секса. Не согласна! Все 80! А может, и 85. Все зависит от того, что именно вы обычно смотрите в спальне по этому телевизору.

 У моего мужа специфическое пони­мание того, что такое хороший фильм на ночь. В этом качестве он предпочитает кино мрачное, психологическое, в идеале с трагическим концом и еще субтитрами без перевода. Он уверяет, то таким образом "лучше всего учить язык". В нашем доме запрещены два жанра синематографа - это хорроры и мелодрамы. Ужастики не выношу я. Мелодрамы не выносит муж. А если быть честной, это я не выношу его в сочетании с мелодрамами! Бесчестные кинопрокатчики могли бы нанимать моего "половину", чтобы провалить конкурентов. Он сидел бы на заднем ряду и комментировал. Вот, например, на экране впервые появляется физиономия главного героя. Скажем, Джуда Лоу. Муж мой немедленно реагирует: "Ну и будильник!" Или, например, мор­дочка Орландо Блума: "Ну и харя!"

В поисках романтических пере­живаний мне вечно приходится до­вольствоваться огрызками любовных линий из картин других жанров. А если уж мне приспичит посмотреть именно про чувства, и только про чувства, то в семейной видеотеке в порядке особого предложения я смогу найти что-нибудь либо о любви мужчины к мужчине, или женщины к дельфину, или о любви к родине, или Ким Ки Дука.

Примерно так же обстоит дело с му­зыкой. Полки в гостиной теперь зава­лены сотнями одинаковых болванок в целлофановых конвертиках, покры­тых бисерными надписями перманент­ным маркером: "- КАЧ - ПТВП - СПбЧ - БорщПогром - Infected Mushroom..." А в авто моей сильной половины всегда звучит одно и то же радио - "Наше", где все песни, по-моему, на один мотив, спеты одним и тем же голосом и со­стоят из одних и тех же текстов типа: "Она шла ногами по траве/ И в голове ее была трава/ И я думал, что взлечу выше крыш/ Но ты опять оказалась права... Эге-гей, трава, о-о-о!"

В один прекрасный день я набра­ла Катьку, та сказала, что перезвонит, потому что как раз сейчас смотрит "Больше чем любовь". Вот так, среди бела дня - точнее, буднего вечера - смо­треть мелодраму, и это при том, что муж Катькин не оглох, не ослеп, не свя­зан и не ушел в дальнее плаванье! Я по­няла, что мои права на информацию, гарантированные мне Конституцией, жестоко попираются. Мои права на информацию о любви! Да я, если за­хочу, могу смотреть мелодрамы дни напролет! И слушать только Энрике Иглесиаса! И читать только Барбару Картленд! И что?!

А правда, что?

ЭКСПЕРИМЕНТ: В течение неопределенного времени смотреть фильмы только о любви, слушать пес­ни только о любви и читать книги толь­ко о любви. И даже думать стараться только о любви! Хотя что, собственно, о ней думать...

Часть первая

Литература

Не надо меня убеждать, что есть жен­щины, которые не любят любовные романы. Я сама не люблю любовные романы. Я их обожаю! Ну, скажите, разве не прелесть: "Она заглянула в его бездонные глаза, на дне которых тепли­лась нежность". Какой стиль, просто патология глазного дна! С этой мыслью я и отправилась в книжный магазин.

Меня подвела привычка покупать полезные вещи. Если бы я просто при­шла на рынок и приобрела авоську романчиков в мягких обложках, маркированных сердечком и купидо­ном, я получила бы больше удоволь­ствия, чем вышло в результате. Но я, во-первых, пошла в большой магазин. А во-вторых, попросила продавца-консультанта (почему, интересно, у не­которых продавцов такой вид, будто они не умеют читать, а у других - будто это ты не умеешь читать?) порекомен­довать мне "современное качественное чтение о любви". В результате получи­ла подборку. Не буду уточнять имена авторов и названия - это все-таки не рецензия, а эксперимент, скажу только, что книжки на слуху и считаются каче­ственным чтением о любви.

На сдачу я приобрела еще мягкий томик "Мужчина без женщины" ав­торства Дж.У. Хейз. Как мне известно, такие романы за гроши пишут сту­дентки отечественных гуманитарных вузов. Потом их сочинения обзывают "последний роман знаменитой аме­риканской романистки Дж.У. Хейз", а сами "знаменитые романистки" на скромный гонорар покупают зимнюю одежду или оплачивают долги по ком­мунальным платежам...

Начало…

Я села на диван, взяла "качественное чтение", для увеличения удовольствия намыла яблок, киви и мандаринов. В та­ких условиях я бы получила удоволь­ствие даже от инструкции к соковарке на испанском языке! Однако...

Прошла неделя…

Bы представляете, как происходит чте­ние любовного романа? Ты берешь его в руки с видом человека, изволившего прикоснуться к чему-нибудь плохо пахнущему: "Ну так и быть, прочту пару страничек!.." К пяти утра роман закончен, голова гудит, как трансфор­маторная будка, глаза засыпаны песком. Ты ругаешь себя - время потеряно, вид помятый, как у книжки, с которой ты провела ночь. Но это нормально. Ненормально другое - когда романы о любви читаются с трудом, как нудно написанные учебники. "Писать-то они умеют, сказать им нечего", - как-то вы­разился один критик о современных авторах. "Качественного романтического чтения" это касается в полной мере.

«Юмор, тонкая чувственность, блеск и непринужденность стиля» - это анно­тация. На деле - вычурно написанная история про двойную супружескую измену. Авторша отчасти пытается копировать стиль Маркеса. В конце концов главная героиня отправляет­ся в буддистский монастырь, где "она научилась стирать одежду в реке и в той же реке смывала с себя все печали".

Пронзительная драматическая история о преступной страсти. Преподавательница колледжа, жена и мать, получает анонимные письма с по­сланием "Будь моей". Либо это бруталь­ный автомеханик, либо студент-сирота, друг ее взрослого сына. С брутальным механиком она брутально совокупля­ется в автомастерской. Сын героини убивает друга-сироту, семья закапывает его в саду и маскирует сверху клумбой. Ничего себе - любовный романчик! Видно, мораль в том, что после сорока не думай о поклонниках, худо будет!

«Удивительная история о единственном в жизни шансе, выпавшем на долю обаятельной…» Девушка собира­ется замуж. Накануне свадьбы она по­лучает известие о том, что ее отец умер. В тот же день ей доставляют ящик, в ко­тором - копия ее папы в натуральную величину. На груди у копии кнопка, девушка нажимает ее, кукла оживает и уверяет, что она (он) суперсовершен­ный биоробот и что "вернулся", чтобы исправить ошибки своей жизни...

Нет, все-таки чем писать о любви всякую чепуху, лучше уж не писать о ней вовсе. Ведь я могла потратить это время на чтение учебников из серии "Познай себя, убей других"!

Что было дальше…

После мозготочительных "качествен­ных" романов о любви нехитрое произведение Дж.У. Хейз принесло долгожданное облегчение. Действие происходит в Бостоне начала двад­цатого века. У богатого человека есть единственная дочь Сибил, прекрасная, как роза в маринаде. Богатый человек (отец) неожиданно умирает, а перед этим назначает опекуном своей розы Эндрю, циника и женоненавистника... Дальше все понятно. Никаких биоро­ботов. Парочка шикарно занимается сексом на стейнвеевском рояле ("И тор­жественное полнозвучное рыдание клавиш заглушило последний рык его страсти"), а ближе к концу женится и рожает двойню. "Мужчина без жен­щины" был, разумеется, назван моим супругом "выдающимся образчиком туалетной литературы". Так что, изу­чив "образчик", я поспешила от него избавиться и передала Дж.У.Хейз под­ружке Катьке с рекомендацией "на чер­ный день вместо семечек". Тут-то мел и ждал сюрприз: "А куда делся шедевр туалетной литературы?" - "Отдала",-"Жалко! Я его читал".

Часть вторая

Музыка

Описание моих взаимоотношений сладкими любовными песнями не займет много места. По двум причинам.

Первая…

Песни можно слушать по многу раз. Некоторые только выигрывают от по­вторения, поскольку ассоциируются с чем-то приятным. Можно бесконечно заводить I'm Your Man или Unchained Melody и продолжать это делать с пере­рывами годами - только избранные могут столь же преданно наслаждаться романами Апдайка или Джейн Остин.

Вторая…

В юности у меня была привычка ре­гулярно слушать музыку. А теперь я решила ее возродить. Поехала в су­пермаркет и набрала в отделе дисков The Best of Love Songs, Romantic Ballads и Greatest Love Hits. Накачала себе в МРЗ сладкоголосых итальянцев, завываю­щих от тоски американцев, бритпоп-мальчиков, поющих девичьими голоса­ми, старых, как ногти мамонта, Элтонов Джонов и Крисов де Бургов и даже дав­но ушедших в историю Эллингтонов и Синатр. И как же я вновь украсила свою жизнь! Оказалось, что слушание приятной музыки утром примиряет с пробками по дороге на работу. По дороге домой вызывает мысль купить что-то вкусненькое. А ближе к ночи навевает желание зажечь свечи. И как я раньше до этого не додумалась?

Часть третья

Кинематограф

И наконец романтическое кино. О, это я предвкушала, как курсант окончание военного училища! Как бесприданница законный брак! Как анонимный алко­голик долгожданный запой! Смотреть сколько угодно, до посинения, смотреть и есть конфеты, смотреть и вязать, смотреть и плакать! Я подготовилась. Набрала целую видеотеку - от "Моей прекрасной леди" до "Голой правды", от "Касабланки" до "Предложения".

Первые дни…

Они прошли незаметно, как первые дни любви. Каждый вечер я мчалась до­мой на свидание - со всеми красавцами мирового кино. Я пересмотрела "Кейт и Лео", "Любовь по правилам и без", "Четыре свадьбы и одни похороны", "Прогулку в облаках", "Законы привле­кательности", "Девять с половиной не­дель", "Когда Гарри встретил Салли"... Я отдыхала душой, объедалась сладким и даже связала один желтый шерстяной носок. Второй решила не вязать.

Прошла неделя…

Через неделю я начала ловить себя на мысли, что страшно себе не нравлюсь. Что я поправилась. То и дело рассматри­ваю в зеркале морщины и форму носа в профиль. Мне хочется срочно купить себе новую одежду. Вывод напрашивал­ся сам собой - систематическое лице­зрение Орнелы Мути, Мэг Райан, Роми Шнайдер и прочих Ким Бессинджер по телевизору наводит на мысли о соб­ственном несовершенстве.

Я подумала, что надо сделать пере­рыв с классикой и посмотреть что-нибудь поновее. Скачала "Бар "Гадкий Койот", "Войну невест", "Больше чем любовь" и "Бенджамина Баттона". Это было еще хуже! Я почувствовала себя еще и старой. Я решила завязать со сладким. Начала нервничать, что у меня опять нет денег на новую одежду. Ведь некоторые девушки живут в свое удовольствие и занимаются собой, а я вечно отдаю свои кровные за ремонт чьего-то парктроника! На 16-й день я поняла, что фильм "Страна садов" ка­жется мне злой насмешкой надо мной, погрязшей в рутине уродицей. На 17-й день я поставила "Не уходи" и рыдала до четырех утра. На 18-й я посмотрела "Непрощенную" и лопнула.

Что было дальше…

Ох, как я лопнула! Со свистом и брызга­ми! Но прежде чем я лопнула, надулась на весь мир. Потому что нет больше в мире таких прекрасных мужчин, как Берт Ланкастер. Что никто никогда не будет относиться ко мне так, как Бен к Рейчел. Что никто не встанет за меня горой, не купит мне платье и вуаль, не снимет с меня бремя ответственности за все на свете. А самое ужасное, что все это недаром! Вот если бы я была такая, как Одри Хепберн - тонкая, неж­ная, светлая, - и мужчина бы нашелся под стать. А ведь я толстая, чересчур самостоятельная, не умеющая носить шпильки, склонная к гиперопеке и не могущая перестать есть все подряд не­счастная дура! Я сама ответственна за то, что на мне вся ответственность! Я сама на себе езжу! А мой муж - слабое ничтожество, инфантильный тип, даже отдаленно не умеющий любить. Он не способен на поступок. Он просто идиот. А другого я и не заслуживаю. Словом, не удивительно, что я лопнула.

"Ты чего мрачная?" — "Ничего". — "А чайку не принесешь?" - "Не принесу". - "Ты на что-то обиделась?" - "Нет, про­сто, если ты нанимаешь официантку, плати чаевые". — "Ну ладно, если тебе жалко, я сам принесу". - "И не оставляй ложку от варенья на столе". - "У тебя климакс?" - "Нет, счастливая семей­ная жизнь". — "Ты что, озверина вы­пила? Если негатив девать некуда, иди подерись со скинхедами. Хоть польза будет". - "Замолчи!" - "Хорошая идея - я могу на период ПМС сдавать тебя в "Пивницу" вышибалой. Разбогатеем!"- "ДА ПОШЕЛ ТЫ-Ы-Ы!"

Вот так я лопнула. Я рыдала и орала. Швырялась предметами. Компьютер­ными мышками. Бутербродами с ры­бой. Я кричала, что ненавижу его и зав­тра подам на развод. Когда он заперся в спальне, я стала колотить в дверь и во­пить, что он не смеет меня игнориро­вать. Потом я сама заперлась в туалете и долго всхлипывала, положив голову на стиральную машину. Потом немного успокоилась и стала ждать, пока этот жалкий человек раскается и придет про­сить прощения. Потом я сама стала просить прощения.

"Ты больная, да? - сердито ворчал муж, избегая моего преданного взгляда.

- Понимаешь, что жизнь мне сократила на год?" - "Прости меня, ты самый луч­ший на свете," - бессмысленно отвечала я. В моей душе расплылось постистери­ческое эндорфиновое блаженство. Муж гневно обозрел меня, демонстративно отстраненно уселся на диван и громко включил кино - "Зомбилэнд".

На экране слабоумный подросток бейсбольной битой убивал отврати­тельных зомби. Зомби скалились, ры­чали, бросались на камеру и пускали ощеренными пастями ядовито-черную слюну. Я смотрела на мужа, на зомби, и по моему лицу текли сладкие слезы умиления и любви.